Форум для художников "Арт-Линч"

Welcome Guest ( Вход | Регистрация )



Часовой пояс: UTC + 3 часа



Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 34 ]  На страницу 1, 2  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: в поисках веласкеса
СообщениеДобавлено: Вт окт 11, 2011 7:14 pm 
бодрый биомеханоид
бодрый биомеханоид


Зарегистрирован: Сб окт 08, 2011 7:00 pm
Сообщений: 91
Откуда: Питер

рассматривая некоторые картины, просто любуешься, другие заставляют задуматься, а то и поломать голову. А третьи просто говорят - успевай слушать да записывать. Таков Веласкес.

Изображение


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Вт окт 11, 2011 7:19 pm 
бодрый биомеханоид
бодрый биомеханоид


Зарегистрирован: Сб окт 08, 2011 7:00 pm
Сообщений: 91
Откуда: Питер

что-то не получается у меня поместить сюда "Менины". Помогите!


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Вт окт 11, 2011 7:22 pm 
overseer
overseer
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Чт июл 12, 2007 1:34 pm
Сообщений: 3812
Откуда: москва

текст или картинку?


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Вт окт 11, 2011 7:42 pm 
overseer
overseer
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Чт июл 12, 2007 1:34 pm
Сообщений: 3812
Откуда: москва

у меня кстати есть в высоком разрешении "Менины" эти
24500 Х 24700 писелов. Во в каком!
если надо, могу ссылкой поделиться
Изображение


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Вт окт 11, 2011 7:55 pm 
бодрый биомеханоид
бодрый биомеханоид


Зарегистрирован: Сб окт 08, 2011 7:00 pm
Сообщений: 91
Откуда: Питер

ух ты! здорово! поделитесь, конечно, огромное спасибо. А насчет текста - он довольно большой, не знаю, удобно ли его будет здесь разместить. Просто есть еще три текста по Веласкесу , я хотел посмотреть - если не понравится, не загромождать сайт.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Вт окт 11, 2011 7:56 pm 
overseer
overseer
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Чт июл 12, 2007 1:34 pm
Сообщений: 3812
Откуда: москва

http://commons.wikimedia.org/wiki/File: ... _Earth.jpg


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Вт окт 11, 2011 8:19 pm 
бодрый биомеханоид
бодрый биомеханоид


Зарегистрирован: Сб окт 08, 2011 7:00 pm
Сообщений: 91
Откуда: Питер

спасибо!


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Вт окт 11, 2011 8:51 pm 
demolisher
demolisher
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Вт июл 04, 2006 5:46 pm
Сообщений: 11710
Откуда: Питер

..насчет больших текстов...

Веласкез, разумеется, заслуживает многотомных трудов, с одной стороны. С другой, это интернет. Тут никто не осиливает многобукфф. Увы.

Короче, я даже не знаю, что посоветовать. Места мне не жалко, если чего)

мой сайт \ мое кредо
Du Hast
www.surrealism.ru


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Вт окт 11, 2011 8:57 pm 
бодрый биомеханоид
бодрый биомеханоид


Зарегистрирован: Сб окт 08, 2011 7:00 pm
Сообщений: 91
Откуда: Питер

хорошо! тогда переходите по ссылочке http://narod.ru/disk/28088582001/%D0%B5 ... B.doc.html и читайте, сколько осилите :) Очень хочется читателей! :)


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Вт окт 11, 2011 8:58 pm 
demolisher
demolisher
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Вт июл 04, 2006 5:46 pm
Сообщений: 11710
Откуда: Питер

Это большая проблема на самом деле. Фотку Онотолеэ, где он трахает Фомича и наоборот - растащут и будут рассматривать. А длинный текст про Веласкеса - хрен кто голову повернет. Типо селяви вот так устроена (

мой сайт \ мое кредо
Du Hast
www.surrealism.ru


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Вт окт 11, 2011 9:53 pm 
overseer
overseer
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Чт июл 12, 2007 1:34 pm
Сообщений: 3812
Откуда: москва

Очень интересно было-бы посмотреть по настоящему хороший фильм о том или ином художнике.
Можно и художественный, но хороший, а не "сопли в сахаре" как зачастую бывает
Фильмов 30-40 в сети есть,и о наших , и о европейцах. Многие из них есть и хорошие
Но вот о том же Веласкесе нету почему-то, хотя наверняка в Испании о нем что-то снято


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Ср окт 12, 2011 10:53 am 
бодрый биомеханоид
бодрый биомеханоид


Зарегистрирован: Сб окт 08, 2011 7:00 pm
Сообщений: 91
Откуда: Питер

замечательный фильм о Рембрандте есть - Йос Стеллинг, "Рембрандт. Автопортрет 1669 года". А о Веласкесе нету. Чтобы снять фильм о нем, надо 1.Увидеть в Филиппе IV человека и в его эпохе - величие, хоть и в упадке. 2.Научиться читать картины Веласкеса. Там, кроме Живописи, огромное фактическое содержание.
И фильм бы получился потрясающий.
теперь о моем тексте - не такой уж он и большой :) почитайте!
там я доказываю, что человек с кистями - не Веласкес, а Веласкес - вот он...Изображение


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Ср окт 12, 2011 4:50 pm 
demolisher
demolisher
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Вт июл 04, 2006 5:46 pm
Сообщений: 11710
Откуда: Питер

У меня не открывается, Ворда нет..(

мой сайт \ мое кредо
Du Hast
www.surrealism.ru


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Ср окт 12, 2011 4:57 pm 
demolisher
demolisher
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Ср сен 13, 2006 6:31 pm
Сообщений: 5849

с удовольствием прочитал, Сергей Градусовъ - это вы?

мой сайт \ мое кредо
http://www.strog.ru


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Ср окт 12, 2011 9:15 pm 
demolisher
demolisher
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Вт июл 04, 2006 5:46 pm
Сообщений: 11710
Откуда: Питер

Алексей, выложил бы, скопировать то не долго...

мой сайт \ мое кредо
Du Hast
www.surrealism.ru


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Ср окт 12, 2011 9:23 pm 
demolisher
demolisher
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Ср сен 13, 2006 6:31 pm
Сообщений: 5849

Сергей Градусовъ.
«Менины». В поисках Веласкеса.


Летом 1656 года* Веласкес пишет одну из своих самых прекрасных и загадочных картин. Зрелый мастер, находящийся на пике всеевропейской славы, на вершине придворной карьеры, доверенное лицо короля, на огромном полотне изображает пятилетнюю дочь Филиппа IV – всеобщую любимицу инфанту Маргариту в окружении слуг. Полутемный прохладный зал, пробивающийся сквозь окна жаркий свет мадридского дня,(0) гулкая тишина пустого дворца. Только что отзвучал задорный голосок sabandija, маленькой зверюшки, как звал ее король, и звонкие шаги юной фрейлины, (менины по-португальски) подающей Ее Высочеству воду. Вся группа внезапно остановилась перед королем и королевой, пришедшими проведать художника, пишущего на огромном холсте недоступную нашему глазу картину. Вот они, Филипп IV и Марианна Австрийская, вот их отражение в зеркале на задней стене зала… Но постойте, если они отражаются в зеркале, висящем параллельно плоскости холста, значит, сами они стоят перед холстом, там же, где и мы с вами!(1) Веласкес организует пространство не только внутри, но и вне холста! Многие, кому посчастливилось стоять перед картиной в Прадо, говорят о незабываемом эффекте присутствия – рядом, у левого плеча, чуть сзади, стоит королевская чета, глядящаяся в нарисованное зеркало…
Прохлада, тишина, умиротворенность… Но чем дольше, чем внимательнее всматриваешься, тем эфемернее оказывается спокойствие. Незримые нити, связывающие персонажей, натягиваются до предела, пустота звенит от напряжения. Вот-вот что-то случится… Что-то не так в этой идиллии! «Приближаясь к стене, за которой таится что-то неведомое и тревожное, мы говорим – Веласкес».(2) Знаменитый художник, друг короля, он вовсе не так благополучен во дворце – он здесь только благодаря высочайшему покровительству. Знать, окружающая короля, сжигаемая завистью к блестящей карьере ни разу не уличенного во лжи Веласкеса, презирающая его занятие живописью, «низким и механическим делом», унижающим достоинство дворянина, мечтала бы вечно держать его среди «парикмахеров и людей для развлечения». «Жалует царь, да не жалует псарь»… И чем выше поднимается Веласкес, тем явственнее и упорнее выказывается презрение и ненависть. Особенно в последнее время, с 1652 года, когда король, вопреки мнению комиссии, назначил Веласкеса квартирмейстером дворца, поставив заносчивых грандов перед невыносимой необходимостью подчиняться его указаниям. Единственный выход виделся Веласкесу - добиться официального признания древности и благородства своего рода - быть принятым в один из военно-религиозных орденов, куда входили избранные из избранных испанского дворянства. Он уже подавал прошения об этом папе Иннокентию X, (именно с этой бумагой в руке изображен папа на знаменитом портрете) и Филиппу IV, но пока просьба его остается без ответа…
Число комментариев к «Менинам» почти бесконечно. При прозрачной ясности и лаконичности сюжета – почти до его отсутствия, при том, что все, (почти все) изображенные известны поименно – при всем этом присутствие тайны очевидно внимательному зрителю. Что-то несомненно спрятано здесь, хотя прятать-то, по сути, негде, что-то, гораздо более важное, чем незатейливый рассказ о незначительном эпизоде дворцовой жизни. Картина не отпускает, заставляет думать о себе, говорить о себе, даже когда сказать, в общем, и нечего. Отсюда огромное число повторений, общих мест, переходящих от одного автора к другому, поток астрологической, мистической и прочей бестолочи, вроде ни в какие ворота не лезущего высказывания Пикассо о фашистах, пришедших арестовывать Веласкеса.(3) Этот поток не умаляет ценности множества глубоких и оригинальных мыслей, вызванных «Менинами». Однако, как почти всегда при обилии разговоров, до сих пор нет ответов на самые простые вопросы, и в самом важном царит беспросветная путаница.
Общепринято, что Веласкес – один из самых загадочных художников мировой живописи. И точно так же не может быть подвержено сомнению, что он всегда избегал в своих работах какой-либо фантастики и мистики, а религиозные и мифологические сюжеты трактовал абсолютно реалистически. Как совместить эти на вид несовместимые утверждения? Путь, наверное, один – признать, что загадки Веласкеса лежат не в сфере мистики, а в сфере реального, что картины его скрывают шифры, содержащие информацию о конкретных, очень важных для Веласкеса вещах. Постараемся раскрыть одно из таких зашифрованных посланий.

Принято считать, что художник в «Менинах» - это единственный « абсолютно достоверный автопортрет» Веласкеса. Беда, однако, в том, что именно это изображение не может быть портретом Веласкеса. В самом деле, откуда у него на груди крест ордена Сант-Яго? В 1656 году? Ведь получил он этот крест только в ноябре 1659. Неужто пририсовал самовольно? Из тщеславия? Или в шутку? Ни за что не поверю! Можно ли себе представить художника сталинской поры, самовольно рисующего на своем портрете звезду Героя Советского Союза? Или Пушкина, втихомолку пошившего себе камергерский мундир, да и нагрянувшего в нем во дворец? Полный бред! Помимо того, что это далеко не безопасно в любом обществе и в любую эпоху, для таких эскапад надо быть совершенно асоциальным типом, отвергающим законы своего общества. Веласкес отнюдь не такой тип. Напротив, он прекрасно вписан в систему. 36 лет при дворе, более чем успешная карьера, начатая почти с самого низа придворной лестницы – для этого надо быть царедворцем до мозга костей, целиком и полностью принимающим все ценности этой жесткой системы. Членство в ордене Сант-Яго для Веласкеса никак не предмет шуток и своеволия.
Позже, «после долгой тяжбы с широкой оглаской» все-таки став членом ордена, Веласкес тоже не мог этого сделать – по крайне унизительным обстоятельствам. Уступив приказам папы и беспрецедентному нажиму короля, капитул ордена принял решение, сформулированное для Веласкеса просто оскорбительно. Вот текст этого решения:
«Присваивается титул кавалера Ордена Сант-Яго Диего де Сильва Веласкесу, уроженцу города Севилья, Квартирмейстеру Дворца и Адъютанту Двора Его Величества, оглашается письмо Его Святейшества, в котором прощается отсутствие благородного происхождения его 4-х дедов и бабок. В Совете
27 ноября 1659 года». (4)
Прощается отсутствие благородного происхождения! А между тем, благородство было подтверждено сотнями свидетельств! Между тем, предки Веласкеса по отцу вели родословие от самого Энея Сильвия, внука прародителя римлян!
Между тем, десятки членов этих орденов были гораздо ниже Веласкеса по происхождению! Нет, после такого Веласкес не был бы дворянином, если бы задним числом стал пририсовывать себе этот злосчастный крест.
Итак, Веласкес не мог, не хотел и не мог хотеть писать крест ордена Сантьяго на автопортрете 1656 года. Но ведь мы видим крест на груди художника в «Менинах»! И крест этот явно написан во время работы над картиной, а никак не позже, и явно самим Веласкесом, хотя Паломино утверждает, что сделано это было уже после смерти художника по приказу короля, или даже самим королем, «для воодушевления служителей этого благороднейшего искусства». (5) Крест написан Веласкесом, аргументы в пользу этого – живописная и композиционная необходимость именно такой детали именно на этом месте. В самом деле, с точки зрения живописи - на огромном темном пространстве левой стороны картины органически требуется этот красный акцент, завершающий целую гамму черных и коричневых и перекликающийся с красными акцентами сосуда для воды, лент на платьях инфанты и менины, костюма карлика. Композиционно же эта наклонная линия так же необходима – она подчеркивает наклон фигуры и входит в целую систему линий, организующих удивительно цельное пространство «Менин». Причем входит не как «еще одна», а как одна из главных, ограничивая место действия слева. Попробуйте убрать этот крест, и композиция сразу потеряет завершенность, «поплывет» бесформенным пятном в левый верхний угол. Веласкес не мог не написать здесь крест, и именно крест ордена Сант-Яго - крест Калатравы, например, золотой или голубой, вписывающийся в квадрат, с огромными завитками по концам, просто бы все здесь разрушил. А ведь в 1656 году никто еще не мог знать, кавалером какого ордена станет Веласкес.(6)
Кроме того, крест написан совершенно в манере Веласкеса – сначала легкий набросок тем же цветом, а потом поверх – уверенным и точным мазком. При этом следы наброска не уничтожаются, в отличие от всех испанских художников того времени, они не мешают Веласкесу.
Итак, во-первых, Веласкес не мог написать этот крест на автопортрете в 1656 году, во-вторых, крест написан во время создания «Менин» и именно Веласкесом. Как совместить эти на вид несовместимые утверждения? Только признав, что:
Дворянин, изображенный в «Менинах» с палитрой и кистью - не Веласкес.
И еще подробности, сами по себе не могущие быть доказательствами, но… Обратите внимание, как небрежно натянут изображенный на картине холст! При такой натяжке, что называется, через гвоздь, полотно такого размера неминуемо провиснет, а то и сорвется с подрамника уже во время подмалевка. (7 ) Веласкес, с ранней юности отличный знаток всей технологии живописи, конечно же, проследил бы, чтоб холст был натянут нормально и уж никак не стал бы работать на холсте, натянутом как попало.
Теперь посмотрим на палитру, которую художник держит в руках. Белила, две красных, желтая, несколько коричневых и черная - это не палитра Веласкеса! Он давно уже работает не локальным цветом, а отношениями, учитывая взаимодействие холодных и теплых тонов. При такой работе палитра - это как бы цветовой набросок картины и на ней обязательно должно быть сопоставление минимум двух красок по цвету, тону, по «теплохолодности». Именно этим достигнута потрясающая световоздушная среда «Менин» и именно этого нет в палитре высокомерно глядящего сквозь нас художника…
Кстати, о высокомерии. Данные рентгеновского исследования показывают, (8)что в начале работы Веласкес изобразил на этом месте старшую дочь короля – Марию Терезу, и художника, выглядывающего из-за ее спины, но потом убрал инфанту, не очень почтительно к королевской фамилии посчитав художника важнее. И все это на глазах короля и самой инфанты, ведь они часто навещали художника за работой и видели процесс работы, а не только результат. Написать самого себя вместо Ее Высочества - это не шаг опытного царедворца. Несколько подобных шагов, а, прямо говоря, просчетов, и карьера при дворе может бесславно закончиться…
Нет, за что ни возьмись, все говорит о том, что
Дворянин, изображенный в «Менинах» с палитрой и кистью – не Веласкес.

Подойдем с другой стороны. Всеми безоговорочно признано: Веласкес – портретист от бога, с легкостью достигающий абсолютного сходства с моделью. И тут же все говорят о «предположительных автопортретах» Веласкеса! Странная вещь, непонятная вещь! Выходит, бог отворачивался от художника всякий раз, когда тот пытался изобразить себя и всякий раз автопортрет получался непохожим, причем всякий раз непохожим по-разному? Нет, конечно. Вот в эрмитажном «Завтраке», и в «Сдаче Бреды», и в портрете молодого человека из Капитолийского музея - разница в возрасте, одежде, в освещении не мешают видеть – это один и тот же человек! Сходство разительное! Казалось бы – вот несомненные автопортреты, в чем проблема? Да в том, что все они, (и не только они), так схожие меж собой, совершенно не похожи на художника из «Менин». Опять все упирается в этого кавалера ордена Сант-Яго - чтобы распутать и этот узел, надо отказаться оттого, что он – Веласкес.

Кто же изображен в «Менинах»? И есть ли вообще здесь Веласкес? Конечно, есть. Я совсем не собираюсь отвергать работу Антонио Паломино. Но список персонажей «Менин» был составлен им через 68 лет после создания картины, явно по неполному лаконичному документу. Очевидцев к тому времени осталось очень немного. Ни одного персонажа «Менин» давно уже не было в живых.(9) Такой список не может считаться абсолютно надежным. Для достижения истины его необходимо подвергать сомнению, анализировать, сопоставлять с другими фактами, искать ответы на неминуемые вопросы. К примеру: почему Паломино не удалось установить имя одного из изображенных в «Менинах»? Ответ на этот вопрос дал бы нам очень много. В самом деле, если не сохранилось точного свидетельства, то скорее должно было бы появиться несколько конкурентов, ведь это большая честь – быть изображенным на одной картине с королем и королевой. Однако вакантное место почему-то не привлекло испанскую знать…
Но все по порядку. Вот кого называет Паломино:
Во-первых, естественно, инфанта Маргарита - формально «Менины» это ее портрет в окружении слуг. Ей прислуживают две фрейлины, менины по-португальски - присевшая и подающая воду Мария Агостина Сармиенто и склоняющаяся над инфантой в поклоне Изабелла де Веласко. Филипп IV и Марианна Австрийская, король и королева, тоже присутствуют на холсте – как отражение в зеркале. Мы видим также, согласно Паломино:
Диего Веласкеса,
Хосе Ньето, родственника художника, гофмаршала королевы,
Марселу де Ульоа, дуэнью,
двух карликов, Мари Барболу и Николазито Пертусато,
неизвестного дворянина.
На переднем плане лежит большая собака, которую пинает неугомонный Николазито. Дуэнья разговаривает с дворянином, другой дворянин виден в проеме двери на заднем плане. О третьем – с палитрой и кистью - мы уже говорили, это не Веласкес. Будем стоять на этом против Паломино и против кого угодно, но не против здравого смысла и законов живописи. Это не Веласкес, и значит, искать Веласкеса надо среди оставшихся двоих.
Есть и еще кое-что, что поможет нам пробиться к смыслу «Менин». На стене, над зеркалом, в котором отражаются Филипп и Марианна, висят две картины. Известны и сюжеты и авторы их: слева копия с Рубенса, «Афина и Арахна», справа Йорданс, «Аполлон и Марсий». Запомним это и вернемся к поискам Веласкеса.

Опять же общепринято, что дворянин в дверном проеме на заднем плане - это Хосе Ньето. Но никто не задался вопросом: за что такая честь этому, прямо сказать, третьестепенному персонажу? Ведь так же общепризнанно, что место, где он изображен – главная, узловая точка картины. Судите сами: во-первых, он поставлен в перспективный центр картины. Во-вторых, к нему ведут мощные пластические движения – проследите линию из правого угла холста по правой ноге карлика, по руке Мари Барболы, по рукаву и прическе Изабеллы Веласко; вдоль собачьего плеча, морды и уха по груди и щеке Изабеллы Веласко; слева от складки на подоле Агостины Сармиенто по подолу, рукаву и прическе инфанты! Палитра и кисти коротко, но энергично посылают глаз в том же направлении. И так далее. В третьих, он стоит ровно по центру группы. Движения всех персонажей первого плана направлены к нему. К тому же, фигура в дверном проеме - самая контрастная в картине. К тому же, наличники двери окружают эту фигуру рамой, выделяя ее, делая это изображение «картиной в картине», гораздо решительней, чем даже рама зеркала выделяет королевскую чету.(10)
Всеми имеющимися у живописца средствами Веласкес делает эту фигуру ключевой, делает ее важнейшим композиционным узлом, «точкой сборки». Может, у мастера пониже рангом в таком месте и мог появиться случайный персонаж, но не у Веласкеса. Великий испанец всегда очень тщательно продумывал каждую мелочь работы. Отсюда его обычай делать большие перерывы между короткими сеансами, так что у современников складывалось впечатление, что он забывает о работе, пишет нехотя. Отсюда его «сокращенное письмо», maniera abbreviada, так и хочется перевести впрямую – аббревиатурная манера, когда каждый мазок, каждый штрих оказывается как бы только заглавной буквой объемной, содержательной фразы. Нет, любой мазок в “Менинах” не случаен, не то, что эта ключевая для композиции фигура. С уверенностью скажем: эта фигура – также и смысловой центр картины. И, находясь в перспективном центре холста, эта фигура стоит в позе художника, протянувшего руку к холсту. Если бы в этом месте было зеркало, Веласкес видел бы себя точно в этой позе - стоящим на ступенях помоста, необходимого для работы над картиной таких размеров, и протянувшим руку к холсту.
А теперь приглядимся к этому лицу, как ни мало оно на репродукции и признаемся себе – где-то мы его уже видели. Ну, конечно, мы видели его на автопортретах, юным и беззаботным в эрмитажном “Завтраке”, возвышенно-задумчивым на римском портрете, бледным, напряженным в “Сдаче Бреды”. Вспомнив пристрастие Веласкеса к удачно найденному ракурсу, нельзя не признать: да, это сам Веласкес стоит на заднем плане в проеме двери. Как и положено Квартирмейстеру Дворца Его Величества – все организовав, все уладив и предусмотрев, отойти на задний план. Как и положено Гению – создав шедевр, вложив в него всего себя, отстраниться и снова стать больше любого из своих шедевров.

Опытный устроитель церемоний, Веласкес придает случайной на первый взгляд группе людей четкую структуру. Все они образуют пары: король и королева; две фрейлины; двое слуг - Марсела де Ульоа и Хосе Ньето, (здесь, в тени, ему самое место); два карлика. Пара картин на стене изображает – каждая – противоборствующую пару: Аполлон соревнуется с Марсием в игре на флейте, Афина бьет Арахну, раздосадованная проигрышем в ткачестве. Даже оставшаяся, вроде бы, без пары инфанта, прелестный ребенок, рифмуется неожиданным жутковатым сходством с уродливой карлицей. Так последовательно, от начала до конца прослеженный принцип дает право сказать: и оставшиеся персонажи, Веласкес в дверном проеме и неизвестный дворянин с кистью в руке тоже составляют пару. Они связаны именно друг с другом, они взаимодействуют, они противостоят друг другу. И в центре этого противостояния – Филипп IV. Проследите линию от руки с кистью через глаза королевы и короля к лицу стоящего в дверях. Линия скорее смысловая, умозрительная, но стоит раз выделить ее для себя, и не видеть ее уже невозможно, она становится главной осью картины, почти говорящей, почти все объясняющей: линия весов, в центре которых - Филипп IV.
Глядя на «Менины», мы фактически видим три картины, две из которых можно назвать одинаково - «Спор», «Соревнование». Видимо, и «Менины» можно назвать так же. Веласкес соревнуется с неизвестным, как Марсий с Аполлоном, как Арахна с Афиной. Это противостояние Таланта и Силы.
Веласкес заставляет высокородного испанского гранда держать в руке кисть, пачкать красками парадный костюм, работать – то есть ронять свое достоинство, становясь на одну доску с презренными ремесленниками и прочим сбродом. Не мудрено, что мы не знаем его имени - он приложил все свое влияние, все связи, чтобы скрыть свое имя, чтобы не остаться навеки опозоренным “низким и механическим ремеслом”. Конечно, от пересудов современников спастись не удалось, но потомки не должны быть скомпрометированы позорным занятием предка. Именно таково было отношение тогдашней аристократии к живописи. Позже Веласкесу, чтобы стать кавалером ордена, пришлось доказывать, что он не художник, собирать свидетелей, что писал только для “удовольствия и по приказу короля”. Оттого-то и остался один дворянин в списке Паломино неизвестным. Остальные персонажи постарались зафиксировать свое присутствие в “Менинах”, рядом с королевской семьей. И только для одного из них честь оказалась сомнительной – все дело в палитре и кистях – проклятых атрибутах труда, позорящего дворянина.
Вполне возможно узнать это неизвестное имя, обнаружив в каталогах испанской живописи другой его портрет - со шпагой в руке, или с прижатой к сердцу ладонью и воздетыми к небу глазами, или в какой-либо еще приличной позе. Возможно, это один из претендентов на пост квартирмейстера, обойденный Веласкесом. Пока же ясно одно – он один из тех, кто по мере сил отравлял жизнь Веласкеса при дворе, кто не мог простить ему блестящей карьеры, кто донимал его мелочными придирками, высокомерием, скрытым презрением, задержками жалования, из-за кого позже, во время борьбы за орден Сант-Яго, Веласкес напишет, что “измучен недоверием” и “умоляет о защите”, кто даже принятие художника в орден умудрился сделать унижением, кто, наконец, вопреки уставу ордена, отказался участвовать в похоронах и нести гроб с телом художника.
Однако Веласкес и в портрете “лютого друга” остается верен себе. Никакой предвзятости, никакой злости, ни грана карикатурности или обличения. Веласкес, как всегда, пишет то, что видит: человека, на первый взгляд, прекрасного духовно и физически. Но вглядитесь в это лицо - скривившийся презрительный рот, пустые, глядящие в никуда глаза выдают бесконечное высокомерие гранда, способного смотреть даже сквозь короля, а нелепое изящество, с которым он держит кисть, говорит о неумении ничего делать этими руками, разве только фехтовать. А процесс его появления на холсте, когда он, поначалу выглядывающий из-за плеча Марии-Терезы, в конце концов вытеснил ее! Жестокая характеристика, тем более жестокая, что усомниться в ее справедливости невозможно. Но Веласкес не нападает на противника, не обвиняет его, не судит – он излагает факты и предоставляет судить другим. Кому? Проясним и этот вопрос.
Для кого написаны “Менины”? Ясно, что не для кого попало, не для нас с вами, не для любого зрителя. И вовсе не потому только, что Веласкес был придворным живописцем и писал по заказу короля. “Менины” – особый случай: ведь отражающимся в зеркале изображен Филипп IV, а значит, какое бы ошеломляющее впечатление не производила на нас картина, в полную силу она «работала» лишь тогда, когда Филипп стоял перед ней и видел свое отражение в нарисованном зеркале. «Менины» – это послание королю, содержащее зашифрованную живописным языком, но совершенно конкретную информацию.
“Менины” - многослойное произведение. Если смотреть первый, поверхностный слой, то это, конечно, просто портрет инфанты Маргариты со слугами. И в этом слое не так уж важно, кто эти слуги, кто где стоит, какие картины висят на стенах и т. д. Сопоставив изображенное на холсте с фактами жизни Веласкеса, выходим на другой слой, отнюдь не отменяющий первый. Здесь прочитывается конкретное послание королю, здесь художник выносит на суд короля свое противостояние дворцовой элите. И здесь уже очень важны детали, вдруг начинающие работать: Аполлон, “знатный вельможа при дворе Зевса”, расправляется с Марсием, Афина бьет Арахну, шут пинает собаку, беззаветного слугу и друга хозяина, знатный вельможа при дворе Филиппа оттесняет Веласкеса, беззаветного слугу и друга короля, на задний план, отнимает у него ключ квартирмейстера. Что ж, пусть забирает и палитру и кисти! Но сомнительно, что работа, пока повернутая к зрителю изнанкой, будет так же хороша, как работа Веласкеса: “Менины”, полные дышащей жизнью, производят ошеломляющее впечатление. Такова ли будет другая картина, если взявшийся за кисть гранд не смог даже проследить, чтобы холст был натянут нормально. Да и работа Веласкеса-квартирмейстера сделана блестяще - все продумано, отлажено, все на своих местах – в жизни кажется, что все сложилось само собой. Но на картине ясно – все нити сходятся к создателю этой гармонии – на холсте и в реальности.
В мифе, к которому Веласкес еще вернется,(12) Афина соткала ковер с сюжетами о том, как боги карают смертных, Арахна – о том, как боги смертных возлюбили. Король, любитель и знаток живописи и уже по одному этому знаток античных мифов, не мог не понимать – его ставят над схваткой, в положение всесильного Зевса, вольного казнить или миловать, защитить или отдать на растерзание…

Подведем итоги. Опираясь исключительно на общепринятые и бесспорные положения и пытаясь примирить их явные противоречия, неизбежно приходим к выводу, что автопортрет Веласкеса в «Менинах» - это дворянин, стоящий в проеме двери на заднем плане, а никак не художник с крестом Сант-Яго на груди. Вывод на первый взгляд экстравагантный, но только он дает возможность избавиться от множества недоумений, связанных с этой картиной и вообще с творчеством Веласкеса. В частности, снимается проблема автопортретов.(13) Выявляется сюжетная концепция «Менин», столь же цельная, как и живописная – ведь на нее согласно работают все, даже мельчайшие детали картины.

Есть, я уверен, и множество других смысловых пластов в “Менинах”. Но бесспорно, что в живописи главное – живопись. К сожалению, не имея перед глазами картины, о живописи рассуждать мы не можем. Это, как говорится, совсем другая история.



[/size]




* См., например, Т.П. Знамеровская, “Веласкес”. В данной статье приводятся только общепринятые, никем не оспариваемые даты и факты, потому ссылки даются только на один из множества возможных источников.

(0) Именно день, а не утро и не вечер. На картине изображен совершенно конкретный зал дворца Алькасар, окна этого зала выходят на юг. Посмотрите, как сияет, отражая солнечные лучи, боковая поверхность оконного проема. Это значит, что солнце уже прошло зенит, но еще не скрылось за западной стеной дворца. По времени это середина между полднем и закатом, летом около 4-х часов дня. Постараемся и далее быть также внимательными к подробностям.
М. Фуко. “Слова и вещи”.
Х. Ортега-и-Гассет. “Веласкес”.
Carsten-Peter Warncke «Pablo Picasso».
Цитируется по книге Т.П. Знамеровской “Веласкес”.
Антонио А. Паломино (1655 – 1726) El Parnaso Espanol Pintoresco Laureado. 1724.
. Только в апреле 1658 года король предоставил Веласкесу на выбор три ордена – Алькантара, Калатрава и Сантьяго. Веласкесу было о чем подумать при выборе: к примеру, одним из основателей Ордена Калатрава был монах по имени Диего Веласкес.

Нагрузка от натяжения холста должна компенсироваться силой трения на ребре подрамника, равномерно по всей его длине, а не гвоздями, удерживающими холст. См., к примеру, Б. Сланский «Технология живописи».
Жанин Батикль «Веласкес».

Филипп IV умер в 1665 году, Марианна в 1696, Маргарита в 1673, Агостина Сармиенто в 1668, Изабелла де Веласко в1659, Марсела де Ульоа в 1669, Хосе Ньето в 1684, Николас Пертусато в 1710. (см. http\\museoprado.mcu.es)
Об особой роли таких рам внутри рамы, “медиаторов”, см. С.М. Даниель “Западноевропейская живопись XVII века».
“Пряхи, или Миф об Арахне», 1657.

(13) Хорошо было бы найти портрет Хосе Ньето (по имени) и
портрет неизвестного дворянина (по сходству) работы других
художников и сравнить их с персонажами “Менин” – это поставило бы все точки над i.



Опубликовано в журнале «Новый мир искусства» №5 2003год

мой сайт \ мое кредо
http://www.strog.ru


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Чт окт 13, 2011 10:10 am 
overseer
overseer
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Чт июл 12, 2007 1:34 pm
Сообщений: 3812
Откуда: москва

Спасибо, прочитал. Любопытно

Но если посмотреть и сравнить этого персонажа на картине "Менины" и другие известные автопортреты Веласкеса, то практически видно что это один и тот же человек

ИзображениеИзображениеИзображениеИзображение


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Чт окт 13, 2011 10:22 am 
demolisher
demolisher
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Вт июл 04, 2006 5:46 pm
Сообщений: 11710
Откуда: Питер

прочитал с удовольствием, спасибо

мой сайт \ мое кредо
Du Hast
www.surrealism.ru


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Чт окт 13, 2011 11:12 am 
demolisher
demolisher
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Вт июл 04, 2006 5:46 pm
Сообщений: 11710
Откуда: Питер

сейчас еще огромный шрифт уберу, для лучшей читабельности...

мой сайт \ мое кредо
Du Hast
www.surrealism.ru


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Чт окт 13, 2011 12:31 pm 
demolisher
demolisher
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Ср сен 13, 2006 6:31 pm
Сообщений: 5849

:x а по мне — такая мелочь нечитабельна, я еще крупнее делаю для чтения

мой сайт \ мое кредо
http://www.strog.ru


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Чт окт 13, 2011 1:03 pm 
demolisher
demolisher
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Вт июл 04, 2006 5:46 pm
Сообщений: 11710
Откуда: Питер

Алексей, я тебе открою страшную тайну. Только ты никому не говори, ок?
Левый Ctrl и колесико мыши меняют размер изображений, втч и шрифта в большинстве браузеров.
:o

мой сайт \ мое кредо
Du Hast
www.surrealism.ru


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Чт окт 13, 2011 3:15 pm 
demolisher
demolisher
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Ср сен 13, 2006 6:31 pm
Сообщений: 5849

да, но по правилам верстки — больше 60 символов в строке — легко при чтении теряется следующая строчка,
да и вообще — текст такого объема проще распечатать и прочитать с листа

мой сайт \ мое кредо
http://www.strog.ru


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Пт окт 14, 2011 8:36 am 
demolisher
demolisher
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Вт июл 04, 2006 5:46 pm
Сообщений: 11710
Откуда: Питер

если по существу - то да, на автопортретах то же человек, что с кисточками..
Изображение

мой сайт \ мое кредо
Du Hast
www.surrealism.ru


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Вс окт 16, 2011 2:40 pm 
бодрый биомеханоид
бодрый биомеханоид


Зарегистрирован: Сб окт 08, 2011 7:00 pm
Сообщений: 91
Откуда: Питер

в этом ряду предполагаемых автопортретов есть одна закавыка - написанные в 1640, 1645 и 1650 году, они изображают человека(или трех сильно похожих людей) примерно одного возраста. Ни до, ни после (исключая Менины), получается, Веласкес автопортретов почему-то не писал.
Но есть и другая линия предполагаемых автопортретов, начиная с эрмитажного "Завтрака", кончая опять же "Менинами". Тут Веласкес ведет себя более естественно, с изменением возраста возвращаясь к проблеме своего лица.
Я за вторую линию.Изображение
Изображение
Изображение
Изображение


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Вс окт 16, 2011 6:16 pm 
overseer
overseer
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Чт июл 12, 2007 1:34 pm
Сообщений: 3812
Откуда: москва

зануда писал(а):
Ни до, ни после (исключая Менины), получается, Веласкес автопортретов почему-то не писал.

почему не писал?
Возможно писал и даже наверняка. Просто они могли не дойти до нас через такую толщу времени.
Известен к примеру сильнейший пожар в этом дворце (вроде Альтасар?), где погибли в огне многие картины Веласкеса.

Из истории мировой живописи известно почти о каждом таком большом старом мастере, что и половины его работ до нас не дошло.
Вот например, что такой великий художник как Веласкес не создавал рисунков? Да наверняка, и множество. Где они все?
Их если не ошибаюсь сейчас известно около пяти. Остальные просто до нас не дошли


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Вс окт 16, 2011 6:58 pm 
бодрый биомеханоид
бодрый биомеханоид


Зарегистрирован: Сб окт 08, 2011 7:00 pm
Сообщений: 91
Откуда: Питер

как бы то ни было, как о возможных автопортретах говорят и о тех, и о других. Так как они не подписаны, и те и другие будут всегда только предположительными автопортретами. Я за вторую линию хотя бы потому, что этот же человек, с поправкой на возраст,появляется и в "Завтраке", и в "Сдаче Бреды" (и не только), и таким образом можно видеть Веласкеса в развитии, Веласкеса, как личность. И глубже понять смысл и Бреды, и Менин, и того же Завтрака, который оказывается не просто бодегоном. Или вот - что изображено на холсте, перед которым стоит кавалер ордена Сант-Яго? Моя версия позволяет ответить и на этот вопрос.
Хотя Вы, конечно, правы - это всего лишь версия


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Чт окт 20, 2011 12:00 pm 
бодрый биомеханоид
бодрый биомеханоид


Зарегистрирован: Сб окт 08, 2011 7:00 pm
Сообщений: 91
Откуда: Питер

вот еще одна версия
«ПРЯХИ или МИФ ОБ АРАХНЕ ». ПРОЩАЛЬНАЯ УЛЫБКА

(опыт пристального чтения)


Две вещи можно с уверенностью сказать о работах Веласкеса последнего периода: во-первых, все они – шедевры живописи, в которых художник ушел вперед даже по сравнению со вторым итальянским периодом, все они – настоящие красочные феерии, симфонии в красках, и, во-вторых, эти симфонии, продолжая музыкальную терминологию, написаны в миноре. В глубоком миноре. Усталый, опустошенный бесконечными потерями Филипп IV. Нелепые, с недоуменными глупыми физиономиями, в абсурдно пышных нарядах, как будто потерявшиеся в пустых сумрачных залах королева Марианна и инфанта Мария Тереза. Маленькая инфанта Маргарита, от портрета к портрету все более хрупкая, все более незащищенная, тонущая в жуткой темноте небытия. Пустота небытия, все поглощающая пустота… Наконец, апофеоз – картина, в которой пустота занимает три четверти холста – «Менины», картина, во множественности смыслов которой можно заблудиться, как в лабиринте, но главное в которой захватывает зрителя с первого взгляда. Главное в ней – тревога и жуть последнего прощания. Веласкес, уже отделенный от всех сумраком пустоты*, уже стоя на пороге иного света, прощается с нами, с юной жизнью, освещенной солнцем, с живописью… Да, все это симфонии в миноре. Такое впечатление, что Веласкес, побывав в Италии на вершине жизни, спускается ниже и ниже по темнеющему лесу и уже предчувствует конец печального путешествия. Он оставил в Италии слишком многое: свободу не быть ничьим слугой, славу художника королей и короля художников, общение с лучшими мастерами Европы, возможность видеть картины высоко ценимых им венецианцев и прежде всего Тициана, любимую и любящую женщину, родившую ему сына… Здесь, в Испании, жизнь не дает ему повода радоваться. Получив чин гофмаршала, он перегружен работой, в основном очень далекой от искусства; оставаясь личным другом короля, для остальных он по-прежнему лишь ненавистный конкурент, выскочка, сделавший карьеру недостойным дворянина «низким и механическим» ремеслом; хлопоты об Ордене Сантьяго превращаются в длительную, изматывающую, унизительную процедуру. Умирает тридцатитрехлетняя дочь, умирает правнук, мучительно умирает империя, горят провинции, в казне короля не хватает денег не то, что на строительство и украшение дворцов, но даже на дрова для каминов, на сласти к обеду королевы. Вниз, вниз…
Но – есть на этом пути исключение, есть солнечная поляна в этом сумрачном лесу. Это – «Миф об Арахне», или «Пряхи». Почти такая же темная по общему тону, как «Менины», она производит впечатление радостного утра. Темнота вот-вот рассеется, солнце щедрым потоком зальет весь холст. «Пряхи» - это, может быть, единственное произведение Веласкеса в такой эмоциональной тональности. Что же вызвало к жизни этот неожиданный гимн радости? Не сохранилось документов, дающих ответ на этот вопрос. Может быть, ответит на него сама картина? Давайте пристально рассмотрим ее, вглядимся в каждую деталь. Это может дать очень много. Ведь у Веласкеса нет ни единой случайной детали, ни единого случайного мазка. Картины Веласкеса – тексты, в которых автор продумал и прочувствовал даже не каждое слово, но каждую букву.
«Пряхи» - это вообще исключение во многих отношениях. Это единственная картина последнего периода, где нет пустоты, холст переполнен предметами. Это единственная картина Веласкеса, где всё движется, где главный мотив – движение. Это единственная картина, где изображены только женщины. И – повторюсь – это единственная светлая, радостная картина.
Изображена на холсте королевская ткацкая мастерская на улице Санта Исавель**. Уже название, впервые упомянутое в инвентаре 1664 года («Сказка об Арахне»), отсылает нас к греческой мифологии, хотя Веласкес, как всегда, погружает миф в современную ему действительность, заставляя миф работать на концепцию картины.***. Сцена из мифа об Арахне действительно разыгрывается на втором плане, может быть, репетирующими актрисами: Афина в блестящем шлеме замахивается на прогневавшую ее Арахну. Все это происходит на фоне ковра, на котором выткана тоже сцена из мифа – знаменитое тициановское «Похищение Европы». Миф на фоне мифа – не хочет ли Веласкес, чтобы мы и на первом плане искали персонажей античной мифологии? Найти их нетрудно. Из пяти женщин переднего плана три явно главные героини, а две (по краям) только прислуживают им. Но три пряхи в греческой мифологии – это Мойры, богини судьбы. Фигуры двух мойр формируют характерную для Веласкеса V-образную композицию, усиленную таким же расположением фигур на втором плане. Это напряженная композиция, основанная на равновесии разнонаправленных движений. «Разность потенциалов» еще увеличивается членением темного холста на три части светлой нишей второго плана. Видимо, для того, чтобы связать разбегающуюся композицию, Веласкес надставил холст и ослабил противостояние мотивом арки. Ему было важно найти меру противостояния, разделить, связывая. Окончательно эту меру определяет третья фигура. Она находится в фокусе V, внося в композицию спокойный классический треугольник, объединяя двух отшатнувшихся друг от друга женщин. Третья мойра есть главная фигура холста, узел композиции, гармонический неподвижный центр, вокруг которого все вращается в этом царстве движения. И именно эту фигуру художник пишет с максимальной степенью обобщенности, прячет ее лицо в широкой тени, необъяснимой просто манерой «сокращенного письма». Главное лицо в картине намеренно скрыто от нас – отсюда ощущение таинственности, несомненное для всякого, рассматривающего «Миф об Арахне». Веласкес говорит нам: загадка картины – это загадка третьей мойры. Потому что с остальными двумя более или менее все ясно.
Никто не отрицает удивительного сходства молодой пряхи, сматывающей клубок, с «Венерой перед зеркалом». Чтобы подчеркнуть это сходство, Веласкес заставляет ее переглядываться с дамой второго плана, лицо которой, если убрать сильный рефлекс, как две капли похоже на отраженное в зеркале лицо Венеры. Неизвестно, кто позировал Веласкесу для единственной его обнаженной, но версия, что это итальянская возлюбленная художника, представляется мне очень убедительной. Кто бы она ни была****, любила она Веласкеса глубоко и беззаветно: ребенок был зачат не в бездумном пылу первой страсти, а уже весной 1651 года, перед самым отъездом художника из Италии, когда стало ясно, что разлука, скорее всего, вечная, неминуема и близка. Немногие женщины и в наше толерантное время решатся оставить себе такую память о любимом. Видимо, и для Веласкеса это не было ничего не значащей связью, иначе он не смог бы вложить в Венеру такую глубину и трепетность личного чувства, сравнимого разве что с чувством Рембрандта к Данае и не стал бы через шесть лет повторять этот образ. Молодая пряха в «Мифе об Арахне» написана с тем же личным отношением – она не просто молода и красива, она, без сомнения, любима. Одежда не скрывает, а, напротив, подчеркивает прелесть ее цветущего тела: полная грудь, гибкая талия, энергия и грация в порывистом движении. Вот деталь, говорящая о многом: Веласкес, открыв ей голень до икры, потом ревниво опустил подол пониже: слишком эротичным показался ему кусочек обнаженной ноги.
Посмотрим теперь на женщину в темном платье, на старшую пряху. На вид ей около пятидесяти лет. Художник до предела загружает пространство вокруг нее: за ее спиной стоит лестница, сложена груда тканей. Прялка – не просто прялка, а сложный механизм с дополнительной полочкой, с резными ножками. Пряха уверенно приводит в движение колесо прялки, снимает шерсть с кудели и одновременно отдает приказания склонившейся к ней прислуге. Движения ее точны и экономны, это движения много пожившей опытной женщины. Мы видим мать семейства, уверенную в себе хозяйку дома, которым она управляет так же легко, как прялкой. Фигуры второго плана явно соотносятся с первым, и недаром так же второй слева (и также с покрытой головой) стоит на втором плане Афина, покровительница женских ремесел и домашнего очага. И недаром именно под ногой пряхи в темном, чувствуя в ней хозяйку, дремлет кошка, символ домашнего уюта. (Если под таким углом посмотреть и на молодую пряху, то можно предположить, что итальянская возлюбленная успела окружить Веласкеса каким-то временным уютом, сумела свить для него «птичий домик», подобный непрочной вертушке, с которой она сматывает шерсть).
Как ни эскизно написано лицо пряхи в темном, это не «лицо вообще», это портрет, и очень узнаваемый. Это лицо богоматери с «Поклонения волхвов» 1619 года, только постаревшее, это Хуана Миранда, жена Веласкеса. Он и ее пишет с любовью, но это совсем другая любовь, любовь родственная. За целую жизнь, проведенную вместе, они так сроднились, что плотская близость – это уже почти грех, почти кровосмешение. Оттого и обнаженная для удобства работы выше колена нога совсем не эротична …
Две эти фигуры расположены симметрично относительно центральной оси холста. Две женщины как бы отшатнулись друг от друга: вытянув руку, энергично отталкивает соперницу молодая, освещенная солнцем; отвернувшись, отмахивается от ее напора старшая, мудрая, поглощенная тенью. Две Мойры, две богини судьбы художника, спорят о его душе. Одна прядет длинную нить жизни – Веласкес прожил с Хуаной Мирандой уже без малого четыре десятка лет. Другая сматывает клубок, в котором все сконцентрировано – начало и конец, любовь, счастье, сын, разлука, вся жизнь, уместившаяся в короткие два года.
Две женщины, две богини судьбы художника… Но кто же третья? Невозможно поверить, что рядом с теми, кто определил его жизнь, в ключевом центре композиции Веласкес изобразил случайную фигуру. Нет, это главный персонаж картины не только в композиционном, но и в смысловом плане. Ею вся эта история решается.
Если бы я писал роман о Веласкесе, главу «Пряхи» я начал бы с 25 мая 1651 года. В этот день художник, вынужденный наконец подчиниться приказам короля, покинул Италию. Во время плавания из Генуи в Валенсию и завязался узел «Мифа об Арахне». Ведь в эти долгие девятнадцать дней он не мог не думать о двух женщинах, об одной, которую покинул и о другой, к которой возвращался. И ценный вообще, а для «Прях» просто необходимый зрительный опыт света в движении мог быть в то время приобретен только на корабле. И сам корабль, тяжело двигавшийся галсами, борющийся с боковыми ветрами (а попутного ветра не было, иначе они прибыли бы в Валенсию гораздо быстрее), не мог не напомнить ему мощное, но неприспособленное к плаванию животное, быка, Зевса, похитившего Европу…
Почему же картина (всем своим строем неуловимо напоминающая корабль), была написана только через шесть лет? Все это время Веласкес пытается и не может развязать узел, усугубляющий напряжение и без того напряженной, ранимой и тончайше чувствующей души. В «Менинах», (1656 год), как мы видим, напряжение достигает предела. Художник просит разрешения снова поехать в Италию, но король не отпускает его. Казалось бы, натянутый нерв должен еще сильнее натянуться, порваться, но внезапно все разрешается солнечным утром, гимном радости и красоте. Мне кажется, Веласкес, до сих пор сам бывший внутри этой истории, разрывавшийся между «тезисом» и «антитезисом», вдруг овладел «синтезом».
Все решается этой девочкой, третьей пряхой, третьей богиней судьбы художника. Она снимает непримиримое противоречие, столько лет мучившее художника. Ее хрупкая, уязвимая фигурка усложняет, но и смягчает противостояние двух старших прях. Все решается по-житейски просто – поздняя любовь художника нежданно-негаданно дарит ему последнее утешение, прощальную улыбку, примиряет его с жизнью. Оттого с таким трепетным целомудрием пишет Веласкес эту неловкую фигурку, скрывает в тени милое лицо, оттого почти невыносима безотчетная чувственность вытянутой руки*****. Невозможно сказать, была ли их связь платонической любовью или физической страстью. Тут Веласкес, до сих пор ошеломляюще откровенный, умолкает. Но именно благодаря этой девочке печальный закат Веласкеса освещен радостным утренним светом. Она не прядет нить, не сматывает ее в клубок, она ничего не меняет в его внешней жизни. Она начесывает шерсть для кудели, готовит ее для прялки, она имеет дело с самим веществом жизни, дает возможность этой нити, этой судьбе длиться. Веласкес тут, как и во всех работах позднего периода, предчувствует близость конца – юная пряха собирает с полу последние остатки шерсти. Но он примирен с судьбой – ведь остаток жизни в любимых руках, и жизнь наполнена смыслом, и сладостна ночь, пахнущая лимоном и лавром, и щедро смеется солнечное мадридское утро…














*Веласкес стоит в дверях на заднем плане «Менин», а совсем не с кистями у холста. Об этом см. «Менины. В поисках Веласкеса».
** Но бесполезно искать в картине изображение реального трудового процесса. Если бы пряхи работали всерьез, то элементарную операцию, сматывать клубок, доверили бы самой неумелой прислужнице, а не одной из главных героинь. Занятия прях имеют другой – символический – смысл, о котором позже.
***Веласкес игнорирует появившееся только у Платона разделение функций мойр, но великолепно использует архаическую основу мифа, связывая три возраста мойр с фазами Луны, соответственно освещая их. Основана ли у Веласкеса свобода обращения с мифами на художественном произволе, или на глубочайшем знании и понимании греческой мифологии? Мне кажется более вероятным второе, но тут нужен ответ специалиста, а не мнение дилетанта. Вопрос важнейший и интереснейший.
**** По одной из версий итальянской возлюбленной Веласкеса была художница Фламиния Тривио. Если Веласкес действительно намеренно придает мойрам признаки трех фаз лунного божества, то, чтобы подтвердить эту версию, остается только вспомнить латинские имена Луны: Геката, Диана и Тривия.
*****Валентин Серов недаром повторил именно эту позу в своем «Похищении Европы».


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Чт окт 20, 2011 12:07 pm 
бодрый биомеханоид
бодрый биомеханоид


Зарегистрирован: Сб окт 08, 2011 7:00 pm
Сообщений: 91
Откуда: Питер

"Пряхи, или Миф об Арахне"Изображение


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Чт окт 20, 2011 2:18 pm 
overseer
overseer
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Чт июл 12, 2007 1:34 pm
Сообщений: 3812
Откуда: москва

Спасибо, интересная статья

Как-то читал что некоторые искусствоведы в картине "Пряхи" видят влияние посещения Веласкесом Италии

Изображение


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Чт окт 20, 2011 3:05 pm 
бодрый биомеханоид
бодрый биомеханоид


Зарегистрирован: Сб окт 08, 2011 7:00 pm
Сообщений: 91
Откуда: Питер

как здорово! Спасибо! Ведь видел же я это много раз, а пропустил!


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: Ср янв 04, 2012 7:53 pm 
бодрый биомеханоид
бодрый биомеханоид


Зарегистрирован: Сб окт 08, 2011 7:00 pm
Сообщений: 91
Откуда: Питер

ну, ладно. Еще один текстик про Менины созрел. Я уж извиняюсь за назойливость...

обратная сторона холста.



Среди множества загадок, скрытых в сумрачных глубинах «Менин», есть одна, лежащая на поверхности. Любой школьник, потративший три минуты на рассматривание репродукции, спросит вас: что это за странный холст в левом углу картины? И что на нем нарисовано? Ответ, в отличие от вопроса, не очевиден. Есть несколько версий нескольких исследователей творчества Веласкеса, но все они, равно как и те, кто версий не выдвигает, оканчивают свои рассуждения тем, что признают: никому никогда не удастся взглянуть на холст, повернутый к зрителю обратной стороной. С таким утверждением не поспоришь, но бесспорно и то, что картина требует решения этой загадки, или, по крайней мере, требует поисков решения. Мы никогда не увидим лицевой стороны холста, так же, как археолог никогда не сможет повернуть время вспять и увидеть древний мир своими глазами. Однако он не останавливается перед очевидной неразрешимостью задачи и прошлое, в конце концов, сдается, раскрывает свои тайны, и мы не только видим предметы, собранные из разрозненных осколков, но и знаем, как жили люди в древности, о чем они думали, что чувствовали…
Версии того, что написано на загадочном холсте, в принципе, сводятся всего к двум. Первая, что это парный портрет Филиппа IV и королевы Марианны (некоторые даже утверждают, что этот портрет отражается в зеркале на задней стене зала). Вторая, почти сюрреалистическая, что неведомый шедевр, повернутый к нам оборотной стороной, есть сама картина «Менины». Оставим без комментариев доказательства и первой и второй версии, за полным отсутствием в обоих случаях каких-либо доказательств. Продвинемся чуть дальше, обратив внимание на очевидный факт. Что бы ни было там изображено, изображение не закончено. Ведь перед холстом стоит человек с кистью и палитрой. Переформулируем исходный вопрос: что пишет этот человек на загадочном холсте?
Вот на этот вопрос как раз есть однозначный ответ: ничего. Кавалер ордена Сантьяго ничего не пишет, не может писать на этом холсте в данный «Менинами» момент времени. Яркий солнечный свет, до неузнаваемости меняющий цветовые отношения, и тень от руки с кистью, падающая на холст – эти два обстоятельства делает невозможной серьезную работу. К тому же холст не натянут, а просто повешен на подрамник и кое-где вообще не доходит до ребра подрамника. Натянуть такой холст невозможно, ткань будет рваться под гвоздями (нагрузка от натяжения холста должна компенсироваться силой трения на ребре подрамника, равномерно по всей его длине, а не гвоздями, удерживающими полотно). А между тем, холст, натянутый, как барабанная мембрана, звенящий под кистью, нужен, нет, необходим для работы художника, особенно Веласкеса, многие мазки которого нанесены чуть не фехтовальными ударами. В подобных условиях и средний ремесленник не стал бы работать, тем более Веласкес, про которого нам доподлинно известно: все, что он делал, он делал наилучшим образом. А значит и этот холст, установленный в пустом зале явно по указанию самого Веласкеса, укреплен на подрамнике так же, наилучшим образом, и установлен в наилучшем, единственно необходимом художнику месте. Только вот предназначен он был не для того, чтобы на нем что-то писать.
Присмотримся теперь к живописи центральной группы, точнее, к теням на лицах и одеждах главных персонажей. Тени эти удивительно легки, прозрачны, светоносны. Может быть, именно эта напоенность светом и составляет прелесть первого плана «Менин», неотразимую прелесть юной солнечной жизни. А ведь в лучах, бьющих из южных окон зала, тени должны быть по-караваджевски контрастны и темны. Чтобы сделать их прозрачными, необходим отраженный рассеянный свет, рефлекс. Для создания этого рефлекса Веласкес и поставил слева от склонившихся перед инфантой менин большой экран – белый холст, повешенный на подрамник на нескольких гвоздях. Таким образом, изображение на этом холсте не только не закончено, но и не начато. Загадочный холст пуст, и это принципиально важно для понимания концепции картины.
Экран изготовлен действительно наилучшим образом: отличный, мощный и прочный подрамник (Веласкес и в частностях Веласкес) надежно опирается на мольберт. Он не должен упасть ни при каких обстоятельствах, даже если не в меру расшалится пятилетняя sabandija, зверушка, как называл любимую дочку Филипп IV. Экран достаточно велик, чтобы осветить обширное пространство – Веласкесу вовсе не хочется дробить картину, напротив, он достигает в «Менинах» удивительной цельности. Экран можно легко передвигать, меняя направление отраженного света, добиваясь нужной художнику меры освещенности (мера – вообще одно из главных слов для зрелого Веласкеса). Если поставить экран параллельно окнам, отраженный свет, почти равный по яркости источнику, уничтожит, «съест» форму. Это привело бы в восторг импрессионистов, но это совсем не нужно Веласкесу. Потому экран лишь краем освещает центральную группу, основную массу отраженного света отправляя в пустоту, добавляя нюансов в загадочное сумеречное пространство зала. Здесь художник работает, если мне будет позволено так выразиться, даже не нюансами, но долями нюанса…
Полотно экрана повешено, а не натянуто, и это тоже наилучшее решение, позволяющее избежать лишних дырок от гвоздей по краям и, главное, «усталости» ткани, потери упругости вследствие неизбежных при сильном натяжении микроразрывов волокон. Такое свежее, не тянутое полотно очень просто можно снять с подрамника, когда надобность в экране отпадет, и отлично использовать под живопись на других подрамниках.
Мы разобрались, зачем Веласкесу нужен был этот холст во время работы в зале дворца Алькасар, но вот зачем он ему в «Менинах»? Это совсем другой вопрос. Только ли потому Веласкес его написал, что постоянно имел его перед глазами? Нет, конечно. Напомним, что на этом месте, или чуть правее должна была находиться Мария Тереза, старшая дочь короля. Рентгеновские снимки показывают, что Веласкес уже начал писать ее там, но почему-то передумал. В изменившийся замысел картины не входило присутствие старшей инфанты. Забегая вперед, скажем: в замысел входило ее отсутствие.
Экран, изображенный на картине, несет огромную композиционную и смысловую нагрузку. Во-первых, это вертикаль, необходимая для связи темного и пустого верха картины с перенаселенным светлым низом. Без такой вертикали «Менины» распались бы на две чуждые друг другу части. Во-вторых, он снимает лапидарность фризового расположения персонажей, усложняет горизонтальное членение картины, выявляет, по крайней мере, три зоны, на центральных осях которых находятся главные действующие лица. Первая зона – весь холст. На центральной оси его изображена инфанта Маргарита. Вторая зона – от угла задней стены до экрана, с зеркалом, отражающим королевскую чету, в центре. И третья – от экрана до правого края картины, на центральной оси которой в точке перспективного схода в ярком прямоугольнике двери стоит Веласкес. Ширина экрана на уровне глаз инфанты шесть раз укладывается в ширине картины и это как раз модуль для осей, на которых расположены Мария Агостина Сармиенто, инфанта, Изабель Веласко и карлица Марибарбола. В то же время явное, но небольшое, неопределенное отклонение от вертикали, и как бы необязательная срезанность краем холста вызывают впечатление спонтанности, случайности живого момента живой жизни.
Край экрана – это линия, позволяющая по-разному трактовать границы «Менин». Ощущение загадочности, возможности многих вариантов прочтения возбуждается в зрителе именно этим холстом, как на композиционном, так и на содержательном уровне, (с чего мы и начали разговор). Веласкес просто заставляет нас задаваться вопросом, что же там, на лицевой стороне холста, повернутого к нам изнанкой, и не получив ответа, оставаться с убеждением, что в картине присутствует тайна.
Во время работы в этом зале должен был быть – был! – еще один экран, освещающий равномерным светом холст, на котором Веласкес писал «Менины». Работа без экрана над большим холстом в зале с южным освещением невозможна. Веласкесу пришлось изготовить не один, а три огромных подрамника, тратить время на их установку, искать наилучшее для них положение, «ловить свет», и все равно быть ограниченным в работе короткими послеполуденными часами. Зачем терпеть такие неудобства? Гораздо проще было бы найти во дворце большой зал с хорошим северным светом, если уж мастерская оказалась маловатой для работы над таким огромным форматом. Гораздо проще, тем более Веласкесу, гофмаршалу дворца Его Величества, по долгу службы как раз и решающему, как использовать помещения королевской резиденции. В распоряжении Веласкеса был почти любой зал дворца, но художник писал «Менины» именно здесь. При этом он совсем не думал оставлять картину здесь на постоянную экспозицию, напротив, всем строем своим, всей богатой нюансами сумрачной поверхностью «Менины» предназначены для другого, просторного и светлого помещения. К тому же, он и этот зал спокойно мог написать в более подходящем месте – по небольшому этюду, или даже по памяти. Нет, Веласкесу нужен был именно этот зал не только в качестве объекта изображения и совсем не как место, где будет висеть законченная работа. Прежде всего, ему было необходимо находиться в этом зале во время работы над картиной, и самое главное – чтобы именно в этом зале произошла первая встреча Филиппа IV с «Менинами». Мне кажется, что Веласкес при работе над картиной рассчитывал именно на момент презентации. Потому, что при всей своей неисчерпаемой глубине, «Менины» в огромной степени рассчитаны на первое впечатление. Потому, что король был страстным театралом. Потому, что представление такой, хотя бы уже по величине, из ряда вон выходящей работы не должно было обойтись без выходящей из ряда церемонии. Потому, что Веласкес по должности был как раз устроителем таких церемоний.
Каким же было первое впечатление короля? Для того чтобы понять это, обратимся к собственному опыту. Что чувствует зритель, впервые столкнувшись с «Менинами»? Это главное. Ведь, как бы ни был велик объем заключенной в произведении искусства логической информации, внелогического в нем гораздо больше – на то оно и произведение искусства. Идя от впечатления, по пути, указанному чувствами, мы не зайдем в тупик «живописи о живописи», не погрязнем в бесплодной казуистике «возвеличивания и низведения». Ничего подобного в картине нет. Пристальное чтение эффективно только в направлении, указанном чувством.
Итак, первое, что поражает каждого, кто видит «Менины» - иллюзия огромного пустого пространства. Иллюзия ошеломительная, почти пугающая. Веласкес ведь никогда не стремился к иллюзии пространства. Отдав в юности дань тяжеловатой караваджистской вещественности, пространство Веласкес давал всегда очень деликатно, чтобы не сказать, скупо. Пространства у Веласкеса ровно столько, чтобы все внимание сосредоточилось на героях, на смысле картины. И вдруг – полная иллюзия пространства. Самое сильное в «Менинах» (смысл «Менин») - пустота, провал в сумрачную бездну, стоять перед которой жутковато, как над обрывом.
Второе. Иллюзия жизни. На переднем плане не изображены, стоят живые люди. Их неподвижность – это неподвижность живого, готового в любой момент тронуться с места. Все, кроме каменно застывшей карлицы, находятся в стадии полудвижения. Пятилетняя инфанта, минуту назад потребовав воды, уже забыла о жажде, отвлеченная криком неугомонного шута. Именно к нему она начинает поворачиваться. Присевшая перед ней с кувшинчиком Мария Агостина Сармиенто поднимает руку в умоляющем жесте. Изавель де Веласко склоняется над инфантой в поклоне, успев исподволь бросить взгляд на только что вошедшую королевскую чету. Николазито Пертусато пойман в явно неустойчивой позе: стоя на одной ноге, другой он пинает собаку. Собака уже не спит, но раздумывает, подниматься ли ей, уступать ли домогательствам шута. Дуэнья жестом останавливает недозволенные в присутствии их величеств разговоры отстраняющегося от нее дворянина. Кавалер ордена Сантьяго пытается ткнуть кистью в палитру. Диего Веласкес, поднимаясь по лестнице соседнего зала, задергивает занавес. Или поднимает? это тоже достойно обсуждения… Неподвижность отражения в зеркале короля и королевы компенсируется его эфемерностью. Все эти полудвижения создают впечатление сиюминутности, текучести мгновения, усиливающееся при рассматривании картины вблизи. Тогда и неподвижные ткани, и руки, и лица, и картины на заднем плане оказываются лишь суммой живых, динамичных мазков, как будто только что брошенных на полотно. Жизнь скоротечна, даже в самых статичных ситуациях она неудержимо бежит мимо, утекает, как вода сквозь пальцы. «Реальность, в отличие от вымысла, не закончена»….
И третье. Ощущение потери, печали, тревоги, предчувствие чего-то неотвратимо надвигающегося. Луч, выхвативший из тьмы эту идиллию, выхватил ее лишь на краткое мгновение. Идиллия разрушится. Сумрак, занимающий три четверти холста, прячущий в своей глубине сцены ужасающего насилия, давящий на хрупкие детские плечики, неотвратимо поглотит беззащитный, трепетный лучик жизни.
Не гордых сил привольная игра –
За огонек востепленный тревога
В себе и в милом ближнем …

Вот именно, «в милом ближнем». Произведение, наполненное общечеловеческим смыслом, трогающее сердце каждого зрителя, рассчитано, прежде всего, на Филиппа IV. Печаль, тревога, предчувствие чего-то неотвратимо надвигающегося – именно этими чувствами была полна душа короля летом 1656 года. Надо напомнить, что в это время Филипп отказался выдать замуж за французского короля старшую дочь, Марию Терезу, из-за чего сорвались переговоры о мире с Францией. (В полном соответствие с ходом этих переговоров появилась и исчезла с полотна «Менин» старшая инфанта). Причиной отказа стала недоговоренность об испанском престоле, на который рассчитывал в качестве наследника будущий муж старшей инфанты. Приходилось объяснять, что наследницей испанского трона может быть и женщина, имея в виду пятилетнюю Маргариту. Такие объяснения воспринимались французами, как оскорбительные отговорки. Да и сам пятидесятилетний Филипп мог ли всерьез думать о sabandija, как о наследнице престола? Увы, вопрос о наследнике все острее, все болезненней вставал перед испанским королем, и вместе с мыслями о разваливающейся империи, об ослаблении собственной власти, о приближающейся старости и смерти, о неискупленных грехах делал мироощущение короля поистине трагическим. Весела и беззаботна любимица, пятилетняя инфанта Маргарита, но будет ли безоблачным ее будущее? По силам ли ей такое наследство? Ткань власти истлела, трещит и расползается под пальцами, не только алчные соседи, не только провинции, но и придворные прекрасно это чувствуют. Еще недавно готовая разбить лоб, выполняя волю короля, знать теперь, хоть и почтительно, но уже твердо стоит на своем. Тяжела и унизительна для Веласкеса была тянущаяся несколько лет процедура принятия его в орден Сантьяго. Но как тяжела и унизительна была эта ситуация для короля, ведь не принимали художника в орден вопреки его королевской воле! Да и сам Веласкес, единственный на картине в верхней одежде, в дорожном плаще, единственный, находящийся вне этого сумрачного зала, мыслями уже далеко отсюда, он снова просит отпустить его в Италию, на этот раз, видимо, навсегда… Винить ли доброго друга за то, что он бросает тебя, пытаясь вырваться из удушающей атмосферы скрытого недоброжелательства а то и прямой травли, или винить себя, за то, что не можешь защитить его?...
Король и Веласкес, друг и доверенное лицо короля, если и не говорили об этих вещах, то, несомненно, вместе молчали о них в долгие часы, которые Филипп любил проводить в мастерской художника. Но именно об этом не молчат, говорят «Менины»! И чтобы сразу направить восприятие короля в это русло, чтобы усилить ощущение тревоги, печальных предчувствий и невосполнимых потерь, Веласкес перенес работу над картиной (и ее представление королю) в неудобный для живописи зал с южным освещением. Ведь это зал бывших апартаментов умершего на семнадцатом году жизни наследника, инфанта Бальтасара Карлоса. Старое название картины, «Семья короля Филиппа IV», гораздо точнее нынешнего соответствует замыслу Веласкеса. На холсте действительно присутствуют все члены семьи короля: буквально и очевидно маленькая инфанта Маргарита; эфемерно, как отражение в нарисованном зеркале, король и королева; в несбывшейся потенции старшая инфанта (король, конечно, наблюдал, как исчез появившийся было на холсте набросок портрета Марии Терезы); и, наконец, незримо, но несомненно, особенно для короля, Бальтазар Карлос. Со дня его смерти прошло уже десять лет, но десять лет не срок для отца, потерявшего сына, для короля, не имеющего наследника, тем более, что только что сорвавшиеся переговоры безжалостно разбередили старую рану Филиппа. И не к годовщине ли смерти наследника, не к 9 ли октября приурочил Веласкес презентацию картины? Потому что, повторюсь, при всей своей неисчерпаемой глубине, «Менины» в огромной степени рассчитаны на первое впечатление короля. То есть именно на презентацию.
«Менины» вообще, при всей своей цельности, построены на парадоксах. Содержательная, эмоциональная и философская глубина - и «убойное» первое впечатление. Барочное глубокое пространство - и классическое расположение персонажей на первом плане. Наконец, подлинная жизненность, естественность – и явная срежиссированность мизансцены. Мы видим на картине естественных до иллюзии людей, явно разыгрывающих какую-то искусственную, сочиненную сцену. Веласкес хотел не только растревожить раны короля, поднять больные вопросы, больные и для короля, и для Испании, и свои собственные – он хотел еще и устроить праздник для короля, любителя и живописи и театра.
Теперь, после всего сказанного, мы можем попробовать восстановить сценарий представления «Менин» королю, естественно, не в деталях, а в самом общем виде. Сценарий не мог быть очень сложным, ведь главной героине всего пять лет. Видимо, в час, назначенный королем (и подсказанный Веласкесом с расчетом на нужное освещение), после полудня, после поминального богослужения, Веласкес, как и положено гофмаршалу, встретил короля и королеву в их апартаментах, и повел по дворцу, в соответствии с ритуалом раскрывая перед ним двери залов и предупреждая придворных о появлении Их Величеств. Так что за время прохода по дворцу король несколько раз видел то, что мы видим на заднем плане картины: Веласкеса в дверном проеме, глядящего на короля уже из соседнего зала. Персонажи «Менин» ждали короля рядом с картиной. Старую собаку привели сюда заранее и, плотно накормив, указали место, ставшее за лето привычным для послеобеденного сна. Веласкес, открыв двери в зал бывших апартаментов Бальтазара Карлоса, прошел к картине, встал на ступени помоста и взялся за покрывало. Тут король в проеме двери увидел уже точно то, что изображено на заднем плане «Менин». При появлении короля покрывало было сдернуто, помост убран, а инфанта и ее свита вышли из тени и встали точно так, как были изображены на картине, стоящей левее и заслоняющей правым краем подрамник экрана. Так что король, чтобы видеть и картину, и свиту инфанты, должен был повернуться в три четверти, то есть точно так, как он изображен на картине. Веласкес прошел дальше, отворил двери в соседний зал, и встал за дверьми на лестнице, снова взявшись рукой за висящий там занавес. Звонкий голосок инфанты потребовал воды, которая не замедлила появиться в руках преклонившей колено менины, но уже протянувшая руку к кувшинчику Маргарита была отвлечена шумом и прыжками шута, будившего собаку. Таким образом, сцена, изображенная в «Менинах» была разыграна почти в точности. Только в руках у кавалера ордена Сантьяго не было палитры. И взял он ее в руки только по приказу короля (несомненно, тут же последовавшему), что было для него очень неприятным сюрпризом, ведь видеть свое изображение, стоя ближе всех к краю картины, он никак не мог. Кавалер ордена Сантьяго! Знатный гранд древнего рода! Взять в руки порочащий его достоинство атрибут низкого механического ремесла он мог исключительно по воле короля, но удовольствия при этом не испытывал, тщетно гадая, как же изобразил его этот проклятый выскочка Веласкес. Оттого и на лице его появилась совсем не радостная мина. Говорят о его взгляде, как о взгляде художника, стремящегося увидеть всю натуру целиком, обобщенно. Но при таком, обобщающем, почти медитативном взгляде не сокращается musculus triangularis, не оттягивается вниз угол рта. Гранд еле сдерживает раздражение, он ведет себя почти неприлично в присутствии Их Величеств. Именно это предвидел и изобразил Веласкес, и посвященный в замысел художника его родственник, Хосе Ньето не выдерживает, начинает полушепотом комментировать ситуацию, но строгая дуэнья жестом останавливает его. Теперь персонажи «Менин» повторяют изображенное уже с абсолютной точностью. Король в восторге. Он делает то, ради чего Веласкес разыграл этот спектакль: он призывает Веласкеса к себе, на глазах своего многочисленного окружения выражает свое восхищение и благодарность, он показывает всем истинное место этого человека при своем дворе. Он снова просит Веласкеса встать в дверях в глубине зала, но мизансцена уже непоправимо разрушена. Инфанта побежала воевать с собакой, менины невольно, в соответствие с этикетом пошли следом, за ними двинулась строгая дуэнья. Жизнь, даже в самых статичных своих проявлениях, неудержима… Король смотрит на картину, погружается в ее сумрачную глубину, картина будит в нем то, о чем он думал, о чем молился сегодня утром, в годовщину смерти наследника. Картина стоит перед ним, как бездонный омут, как провал в бездну. Боже, спаси, сохрани и помилуй мимолетную, как солнечный луч, жизнь, поглощаемую сумраком будущего, сумраком неотвратимой и печальной неизвестности, прячущейся за обратной стороной холста…


****

Все сказанное вовсе не отменяет, а только дополняет рассуждения, высказанные мной в предыдущей статье («Менины. В поисках Веласкеса»). Там раскрывалась линия, ключом к которой является фигура в проеме двери. Здесь мы пошли по пути, скрытому холстом, повернутым к нам изнанкой. «Менины» в полной мере сравнимы с романом в понимании XIX века, здесь слой на слое, и слои эти пересекаются, взаимно дополняют, углубляют и комментируют друг друга. Нам остается только следовать за автором вглубь огромного мира, называемого «Семья короля Филиппа IV», или «Менины» и с каждым новым поворотом убеждаться, что дорога эта никогда не кончится.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: в поисках веласкеса
СообщениеДобавлено: Вс июн 17, 2012 9:31 pm 
участник
участник
Аватар пользователя


Зарегистрирован: Вс июн 17, 2012 9:08 pm
Сообщений: 1

Соглашусь, картины с глубоким смыслом!


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: в поисках веласкеса
СообщениеДобавлено: Чт июн 13, 2013 9:59 pm 
участник
участник


Зарегистрирован: Чт июн 13, 2013 8:43 pm
Сообщений: 1

Зануда, спасибо, ваши исторические экскурсы сами по себе были интересны, особенно учитывая мои микропознания. Я очень люблю творчество Веласкеса, но воспринимаю его совсем не так драматично.
Мне кажется, что Веласкес из тех, кто в своих картинах заботился в первую очередь не о о глубине смысла, и его Менины не исключение. По духу его творчество чем то мне напоминает Вермеера, в том смысле, что он брал простые вечные мотивы, и показывал их не ради содержания, а ради прекрасного. Не вижу в духе этой картины «всегоплощающей пустоты», «жути прощания». Кстати, пустоты в картине - это нормально, ведь сама картина гармонична по форме, а ведь этого врядли добьёшься без сочетания пустот с непустотами (активных участков холста). Сам Веласкес кажется спокойным как удав, расслаблен, и уверен в себе. Ещё он кажется мне антиподом мятежному Микеланджело, да и нужно ли такому гиганту становиться в позу фехтовальщика, экспрессивно размахивать той же кистью? Мне кажется, что в Менинах показано просто течение жизни, очень узнаваемое, в чем-то задумчивое, в чем-то радостное, и в этом я вижу высший смысл, если его искать. Они могут быть королями, инфантами и виконтами хоть до посинения, но там происходят те же ньюансы, что и в нашей жизни, и Веласкес даёт почувствовать эту красоту.
Если о холсте слева, то он таки слегка натянут.на ребро подрамника, только не туго. Возможно, ослабленная натяжка и полезна в работе на таких большущих холстах в помещении с изменчивой температурой и влажностью. Под конец работы этот небольшой загиб подтянуть не трудно, ведь общая площадь холста большая. И вообще, это кажется в стиле: расслабленный холст, расслабленный и немного вальяжный Веласкес, в чём-то созерцательная атмосфера. Кого он рисует? Да может, меня. Во всяком случае взгляд художника направлен точно на зрителя, контакт чувствительный, и похоже что художник пишет то, что находится со стороны зрителя. Выходит, что там тоже отражается наш мир, как и во всей картине, которой зритель любуется.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 34 ]  На страницу 1, 2  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  

Форум с гордостью является участником кольца сайтов "Surreal Ring"

.

Ring1 Ring2 Ring3 Ring4 Ring5 Ring6

 

 

 

 

Это не глобус, %юзернейм%. Это такой забавный счетчик посетителей. Эти точки - мы)